Наркологический медицинский центр в Харькове
ул. Волонтерская, 74: 8:00 - 16:00, проспект Гагарина 248: 8:00 - 16:00, -50% скидка на услуги: всего 100 грн - в день
+ Записаться на прием

"Ты еще не готов от нас уйти". Как реабилитационные центры для наркозависимых лечат, ломают и крепко держат

"Ты еще не готов от нас уйти". Как реабилитационные центры для наркозависимых лечат, ломают и крепко держат

Почти ежемесячно полиция сообщает о закрытии дежурного реабилитационного центра, где алко- и наркозависимых людей удерживали насильно, заставляли работать и лишали всяких прав.

Таких заведений, где права зависимых людей регулярно нарушаются, в Украине до полутысячи. Распознать их легко — там зависимых принуждают лечиться, что противоречит закону. Ведь важно, чтобы человек с зависимостью сам признал, что нуждается в лечении.

25-летний киевлянин Ярослав полгода провел в таком закрытом заведении. От пережитого приходит в себя до сих пор. Почему ребцентр стал для него тюрьмой и как выбрать заведение, где действительно помогут — в материале hromadske.

Эмоционально нестабильный

В то утро Ярослав проснулся раньше обычного. В его комнату в родительской квартире вошли четверо незнакомых крепких мужчин и приказали парню собираться в реабилитационный центр.

Я просил их выйти из комнаты. За стеной спал мой маленький сын, который на следующий день должен был праздновать день рождения. Я обещал ему и жене, что проведем праздник вместе, пойдем в зоопарк», — вспоминает Ярослав.

Мужчины не выходили и настаивали на своем — Ярослав должен уехать с ними. Иначе вызовут полицию, его проверят, найдут наркотики и уберут ребенка.

Мать Ярослава, которая впустила мужчин в квартиру и за всем наблюдала у двери комнаты, не проронила ни слова. Хотя с этого момента она стала поручителем своего сына, и только от нее зависело, когда он сможет выйти из реабилитационного центра.

Парень уехал.

Ярослав чекає на сина Микиту біля воріт дитячого садка

Ярослав ждет сына Никиту у ворот детского сада

Фото:

Анастасия Власова/hromadske

Через час Ярослав оказался в Боярке в трехэтажном доме с закрытой территорией. Он оставил свою жизнь в Киеве, где была жена, трехлетний сын, три работы в разных барах и наркотиках. В тот день он едва ли не подышал свежим воздухом — следующие полгода Ярославу не разрешали выходить на улицу и смотреть в окна. Они были либо завешены плотными шторами, либо заклеены светоотражающей пленкой.

В центре Ярослава сразу назначили консультанта, «старшего брата», бывшего наркозависимого, который ранее уже проходил реабилитацию в заведении. Он должен следить за состоянием парня и все докладывать его матери.

«Мама полагалась на мысль, как она считала, моих "врачей". Но там не было никого, кроме бывших клиентов ребцентра. А они были заинтересованы убеждать мать, что я еще не готов уйти. Месяц моего пребывания там стоил 12 тысяч гривен», — говорит Ярослав.

Первый месяц в центре реабилитации Ярослав помнит плохо. Ему давали таблетки, от которых у него выскакивало сердце, постоянно болела голова. Человек был пассивным, хотел только спать и есть.

Ярославу же говорили: такая реакция на таблетки вызвана его неадекватностью. И поводов беспокоиться нет – препараты приписал нарколог. Которого, как впоследствии обнаружил Ярослав, в реабилитационном центре никогда не было.

Когда парень начал лгать, что таблетки действительно помогают, дозу ему начали сбавлять, а позже вообще отменили.

«Это место, где я не мог говорить о своих подлинных эмоциях, чувствах. Только начинал скучать или злиться — мне сразу говорили, что я эмоционально нестабильный, все это из-за того, что я употреблял наркотики, мне нужно лечиться. После общей терапии меня все обсуждали, издевались. Говорили, что я похож на гея, инфантильный, тряпка. Поэтому я понял, что лучше лгать и делать вид, будто у меня все хорошо».

От такого эмоционального напряжения в течение дня Ярослав не мог спать. Он лежал каждую ночь, глубоко дышал и молился, чтобы уснуть хотя бы на несколько часов. Иногда удавалось.

Ярослав забирає Микиту з дитячого садка

Ярослав забирает Никиту из детского сада

Фото:

Анастасия Власова/hromadske

«Думаю, ты будешь колоться»

Расписание дня в центре походило на армейское. Все построено на дисциплине: ранний подъем, 10 минут, чтобы умыться, привести себя в порядок, выпить кофе/чая. Далее - перекур, молитва, завтрак, уборка, качество которой консультанты проверяли, проводя по поверхности ладонью. Если она была грязной — реабилитанты должны были начинать сначала.

В течение дня для них проводились занятия.

«Арттерапию вела 18-летняя девушка, которая 2 года отсидела в тюрьме. Она приходила и говорила, что нас всех ненавидит. Просила нарисовать свой внутренний мир. Я рисовал преимущественно абстракции — хаотические формы, сочетающиеся линиями, или темное пятно. Это были печальные рисунки, потому что именно так я себя и чувствовал. А она комментировала: мрачный у тебя рисунок, думаю, ты будешь колоться», — вспоминает Ярослав.

К такому мнению побуждал каждый — что бы Ярослав ни сделал и ни сказал, ему отвечали — все равно он выйдет из центра и снова будет употреблять наркотики. Так ведь делают все.

Чтобы дни проходили быстрее, Ярослав пытался себя чем-нибудь занять — помогать по хозяйству, работать во дворе, но и это запрещали.

Ненадолго ему разрешили готовить еду для всех реабилитантов. Но как только парень признался, что получает от этой работы удовольствие, его сразу оттуда забрали.

«Я спрашивал: что же тогда делать? Консультанты меня убеждали, что терапевтические группы не помогают, спорт — тоже. Работа также еще никого не оставила трезвым — это все трудоголизм, компульсивное поведение. Единственный выход, по их мнению, — остаться в центре навсегда и работать там, как они».

Ярослав забирает Никиту из детского сада

Фото:

Анастасия Власова/hromadske

Когда Ярослав пытался бунтовать против системы — у него отбирали все ценные вещи, серебряное кольцо. Оставляли только зубную щетку, пасту и полотенце. Запрещали звонить родным даже раз в неделю.

Все это время Ярослав должен был думать о своем поведении и писать от руки реферат о том, почему он стал наркозависимым, как наркотики повлияли на его жизнь. Если в своих раздумьях он отходил от темы или писал что-нибудь негативное о методике реабилитации центра — консультанты заставляли переписывать. Позже этими бумажками Ярослав натирал пол во время уборки, чтобы та блестела.

У парня фактически не было шансов выйти из ребцентра. Родных к нему не пускали из-за карантина, во время телефонных звонков раз в неделю он все равно ничего не мог им рассказать - консультанты все прослушивали. Поэтому разговоры с семьей были короткими: Ярослав спрашивал, как обстоят дела у сына и жены, а о себе почти не рассказывал.

Шел день за днем ​​— и казалось, что ничего не меняется.

Син Ярослава Микита виглядає з вікна квартири, де живе чоловік разом із дружиною

Сын Ярослава Никита выглядывает из окна квартиры, где живет муж вместе с женой

Фото:

Анастасия Власова/hromadske

Вторая попытка

В доме парень жил вместе с 20 мужчинами, которые уже десятки раз проходили реабилитацию в разных центрах и воспринимали это как отдых в санатории. Преимущественно все они употребляли наркотики инъекционно и имели по несколько сроков в местах лишения свободы.

Для Ярослава это была вторая попытка увязать с наркотиками. В первый раз он попал в ребцентр шесть лет назад.

Тогда Ярославу казалось, что жизнь легкая и беззаботная: его выгнали из дома родители, он жил, где придется, ночевал у друзей, на крышах, чердаках, употреблял марихуану и ЛСД, каждый день в барах знакомился с новыми людьми, из вещей имел только рюкзак и ноутбук. Денег просил только на проезд.

«День, когда родители выгнали меня из дома, был самым счастливым в моей жизни. Я наконец-то стал свободным, получил то, чего так долго хотел. Чувствовал, будто имею опору под ногами, что я — это я. На меня всю жизнь давили, указывали, каким должен быть, а теперь я мог делать то, чего сам хотел. У меня появилась сила», — вспоминает мужчина тот период.

Ярослав словно вырвался из клетки, где от него ждали невыполнимого. Родители, по образованию врачи, с детства навязывали Ярославу мнение — он должен стать программистом. Но парень не хотел жить так, как при нем решили старшие. Его привлекали другие вещи – музыка, творчество, актерское мастерство.

Со второго класса Ярослав ходил в театральный кружок. Выполнял главные роли в спектаклях и даже задумывался о том, чтобы стать актером. Но его убеждали: обязательно следует выбрать серьезную профессию, чтобы в будущем обеспечивать семью.

Ярослав бунтовал. С 13 лет начал употреблять алкоголь, нашел себя в компании панков. Для парня начался период первых влюбленностей, разочарований, поисков себя и ненависти к системе.

В 16 лет он бросил пить, но стал курить марихуану, попробовал галлюциногенные наркотики — ЛСД.

Родители замечали: с сыном происходят удивительные вещи. Хотя он и поступил в университет, о котором они мечтали, но не задержался там надолго. Через полгода покинул учебу, начал продавать марихуану, работать курьером, официантом.

Мама Ярослава стала ходить на группы поддержки для людей, имеющих наркозависимых или алкозависимых родственников. Ведь кроме того, что Ярослав употреблял наркотики, его отец тоже выпивал.

Женщину там убедили: зависимого сына нужно выгнать из дома – он разрушает их семью.

«Недавно я убирал в квартире и обнаружил записки семилетней давности. Мама пишет, что не знает, как решиться выгнать меня, как она не хочет этого делать. Она много раздумывает над этим, пишет, что любит меня, что не стоит показывать, будто ей тяжело это делать. Но и наблюдать за тем, что со мной происходило, она тоже больше не могла», — вспоминает мужчина.

Ліжко, на якому спав Ярослав, коли його прийшли забирати працівники ребцентру

Кровать, на которой спал Ярослав, когда его пришли забирать работники ребцентра

Фото:

Анастасия Власова/hromadske

Бездомная жизнь Ярослава продолжалась, пока не наступила зима. После нескольких морозных ночей в доме без окон юноша решил возвращаться домой.

Родители согласились принять сына при одном условии: если он уедет на реабилитацию в центр для наркозависимых. Ярослав не возражал.

«Накануне у меня случился параноидальный психоз. Наверное, нужно было отправить меня в психбольницу. Но матери было легче поверить, что я наркозависим, чем в том, что психически болен. Она считала, что наркозависимость еще можно вылечить. А безумным я останусь навсегда. Хотя все как раз наоборот».

Ярослав по собственному желанию уехал в Днепр в реабилитационный центр для наркозависимых, где лечили по системе «12 шагов». Это поэтапная программа, благодаря которой человек осознает свою зависимость, признает, что ему нужно лечиться и соглашается принять помощь специалистов.

С юношей в центре работал психотерапевт. Ярослав посещал групповую терапию, мог свободно рассказывать о своих эмоциях и чувствах и обсуждать их с остальными клиентами. Это кардинально отличалось от центра, куда Ярослав попал спустя шесть лет.

Его выслушивали, поддерживали и подчеркивали: наркозависимость — неизлечимая, он всегда должен быть с сообществом, посещать группы анонимных наркоманов по возвращении домой, не пить, не курить и не заводить романтические отношения в течение первых двух лет.

Ярослав працює у кав'ярні
Ярослав работает в кафе

Фото:

Анастасия Власова/hromadske

После реабилитационного центра Ярослав стал более эмоционально сильным. Сначала он соблюдал все правила, пытался ходить на собрание групп анонимных наркоманов, быть с сообществом. Но вскоре бросил это.

Наркотики равномерно возвращались в жизнь Ярослава. Он встретил будущую жену, с которой они родили сына Никиту. Чтобы зарабатывать больше и содержать семью, Ярослав одновременно работал на трех работах в разных барах. Выращивал и продавал марихуану, много пил, недоедал, мало спал и почти не отдыхал.

Его жене это не нравилось, семья начала разрушаться. К тому же Ярослав предал ей и признался в этом, считая, что с близким человеком нужно всегда быть честным.

«Я понимал, что моя жизнь рушится. Сейчас от меня уйдет жена, мне нужно срочно сделать что-нибудь, чтобы оставить ее. Тогда у меня случился психоз на трезвую голову. Эта паника больше всего испугала Вику», — рассказывает мужчина.

Женщина собрала вещи Ярослава и предложила пожить две недели у родителей, отдельно от нее с сыном. Он ушел — и уже через три дня очутился в ребцентре.

Через полгода Ярослав видел жену дважды — им разрешили встретиться перед его уроженцами в ноябре и позже в апреле, накануне увольнения, о котором тогда он не догадывался.

Ярослав купує продукти на одному з ринків Києва
Ярослав покупает продукты на одном из рынков Киева

Фото:

Анастасия Власова/hromadske

Развал или чудо

Ярослав мог остаться в центре дольше полугода, если бы не бунт консультантов реабилитационного центра. Однажды они собрались и ушли из дома, оставив реабилитантов самих. Оказалось, что их руководитель, владелец ребцентра, сорвался, снова начал употреблять наркотики и прекратил давать зарплату своим работникам. Мама одного из консультантов позвонила по телефону родным и сообщила, что всех нужно забрать. Ярослав не мог поверить, что все кончилось.

За ним приехал отец.

Парень вернулся домой с мыслью о том, что его ждет жена. Ведь единственное, что давало ему силы жить в реабилитационном центре – мысли о семье. Но жена желала развода.

Внутри Ярослава все взрывалось, однако он реагировал на ее слова спокойно – в центре научили не показывать свои чувства. Он начал подрабатывать в баре, отдавать все заработанное жене, налаживать с ней отношения и думать, что возвращается к привычной жизни. Но пережитое сказывается:

«У меня стерлись любые грани. Я не знаю, что хорошо, а что плохо. Где мои чувства, а где навязаны. Это все последствия методов реабилитации центра, где я не мог говорить правду и подстраивался под то, что понравится консультантам».

Сколько еще таких реабилитационных центров в Украине — неизвестно.

По информации исследования 2019 года, которое проводили в Центре психического здоровья и мониторинга наркотиков и алкоголя Минздрава, в Украине работает от 300 до 500 реабилитационных центров. Впрочем, эта цифра может быть вдвое или втрое больше.

Все эти учреждения негосударственные, в основном, не имеют лицензии на то, чтобы вести медицинскую практику. Их учредители и руководители — бывшие наркозависимые, а работники — реабилитанты, которые находятся в заведении дольше остальных.

При выборе реабилитационного центра родственникам зависимых следует обращать внимание на то, куда именно они отправляют близкого человека.

«Первое, что должно насторожить — это упоминания о том, что зависимого нужно принудительно лечить. Частные учреждения не вправе этого делать. Иначе это 146 статья УКУ “Незаконное лишение свободы или похищение человека”. Также следует обратить внимание на сайт реабилитационного центра. Нужно тщательно проверять каждый факт: компетенцию специалистов, лицензию», – говорит психотерапевт и правозащитник Артем Осипян.

Ярослав усміхається, позуючи для фото в одному з дворів Києва

Ярослав улыбается, позируя для фото в одном из дворов Киева

Фото:

Анастасия Власова/hromadske

Он проверил 60 реабилитационных центров Украины. Ни в одном из них люди, называвшие себя психологами и психотерапевтами, не имели соответствующих дипломов. Только в 10 реабилитационных центрах в Украине наркозависимые могут получить качественную помощь. В остальном систематически нарушают права людей и законодательство.

Во Всеукраинском объединении людей с наркозависимостью «Волна» создали карту с открытыми реабилитационными центрами в регионах, куда могут обращаться наркозависимые и их родственники.

Осипян отмечает: наркозависимого человека совсем необязательно закрывать и лишать свободы. Достаточно амбулаторного лечения. Но в Украине его нет — финансово невыгодно. Потому и существуют ребцентры, где ежемесячно из родственников зависимых берут 8-15 тысяч гривен.

Также в Украине отсутствуют качественные программы ресоциализации для зависимых, которые выходят после реабилитации.

«85% людей имеют рецидив в течение года после лечения. ⅔ — через несколько недель или месяцев после лечения. Поэтому и происходит так, что люди попадают туда повторно», — говорит Осипян.

Получить любую помощь после реабилитационных центров, где нарушались их права, могут зависеть от психотерапевта. Но ни в коем случае родственники или близкие не должны подталкивать к этому.

«Если после реабилитации что-то пошло не так и зависимый понимает, что находится на грани срыва, он должен сориентироваться. Все, что может сделать родственник — помочь, если человек просил об этом. Если же она не хочет обращаться за помощью, проблема обостряется, родственник должен отстраниться, выстроить свои границы, не давать злоупотреблять своей заботой», — рассказывает Артем Осипян.

«Родственники берут слишком много ответственности за другого человека. Поэтому и возникает зависимость — человек сам не может брать ответственность за свою жизнь, становится инфантильным, более чувствительным к вознаграждению. Поэтому важно адресовать ответственность человеку, вернуть его вспять».

В фокусе этого материала — личная драма человека, пережившего ад заведения, работавшего под вывеской реабилитационного центра. Для нас важно освещать сложные темы через человеческие истории. Вы можете помочь нам в этом, присоединившись к сообществу друзей hromadske. Мы финансируемся благодаря поддержке читателей, рекламе и международным донорам.